Главная :: Рефераты :: Психиатрия :: Тесты :: Юмор :: Ссылки :: Развлечения

Медицина

Акушерство

Гематология

Гастроэнтерология

Дерматология

Инфекционные болезни

Кардиология

Неврология

Нефрология

Онкология

Патофизиология

Педиатрия

Психиатрия

Психология

Пульмонология

Реаниматология

Ревматология

Фармакология

Хирургия

Эндокринология

Книги

Роды и новорожденный

Психиатрия (Шейдер)

Кардиология (Фрид, Грайнс)

Неврология (Самуэльс)

Справочник практического врача

Справочник Харрисона по внутренним болезням

Рефераты

Коллекция рефератов

Рефераты по медицине

Keywords: Пастернак, Борис, писатель, поэт, жизнь, творчество, реферат, история, доклад, Доктор Живаго, биография Пастернака, воспоминания современников

Автор: Полянская О.В.

ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО БОРИСА ПАСТЕРНАКА

Борис Леонидович Пастернак родился 29 января (10 февраля) 1890 года в Москве в семье художника Л. О. Пастернака и пианистки Р. И. Кауфман.

В доме часто собирались музыканты, художники, писатели, среди гостей бывали Л. Н. Толстой, Н. Н. Ге, А. Н. Скрябин, В. А. Серов. Атмосфера родительского дома определила глубокую укорененность творчества Пастернака в культурной традиции и одновременно приучила к восприятию искусства как повседневного кропотливого труда.

В детстве Пастернак обучался живописи, затем в 1903-08 гг. всерьез готовился к композиторской карьере, в 1909-13 гг. учился на философском отделении историко-филологического факультета Московского университета, в 1912 году провел один семестр в Марбургском университете в Германии, где слушал лекции философа Г. Когена. После окончания университета занимался практически лишь литературной деятельностью, однако профессиональная музыкальная и философская подготовка во многом предопределила особенности пастернаковского художественного мира.

Первые шаги Пастернака в литературе были отмечены ориентацией на поэтов-символистов А. Белого, А. А. Блока, Вяч. И. Иванова и И. Ф. Анненского. Он участвовал в московских символистских литературных и философских кружках, в 1914 году вошел в футуристическую группу "Центрифуга".

С начала 1920-х гг. Пастернак стал одной из самых заметных фигур в советской поэзии, его влияние ощутимо в творчестве очень многих младших поэтов-современников П. Г. Антокольского, Н. А. Заболоцкого, Н. С. Тихонова, А. А. Тарковского и К. М. Симонова.

С середины 1930-х гг. и до самого конца жизни одним из главных литературных занятий Пастернака стала переводческая деятельность. Он переводил современную и классическую грузинскую поэзию, трагедии и сонеты Шекспира, "Фауста" Гете и многие другие произведения.

Итогом своего творчества сам Пастернак считал роман "Доктор Живаго", над которым он работал с 1946 по 1955 год. В издании романа на родине Пастернаку было отказано. Он передал его для публикации итальянскому издателю, и в 1957 году появилась публикация "Доктора Живаго" на итальянском языке, вскоре последовали русское, английское, французское, немецкое и шведское издания (в СССР был опубликован только в 1988 году).

В 1958 "за выдающиеся заслуги в современной лирической поэзии и на традиционном поприще великой русской прозы" Пастернаку присудили Нобелевскую премию по литературе, что было воспринято в СССР как чисто политическая акция. На страницах печати развернулась кампания травли поэта, Пастернак был исключен из Союза писателей, ему грозили высылкой из страны, было даже заведено уголовное дело по обвинению в измене родине. Все это вынудило Пастернака отказаться от Нобелевской премии (диплом и медаль были вручены его сыну в 1989 году). Скончался Борис Пастернак 30 мая 1960 года.

Все, кто знал Пастернака, помнят особенный – густой, гудящий звук его голоса, его раскатистые протяжные старомосковские "а", "о", "у", ошеломляюще пылкие его повествования, в которых штрихи и блестки наблюдений, внезапных мыслей, отрывочные доводы, кипя и вспыхивая, расходились вширь еле уловимыми кругами и элипсами. Не только его речь, его говор был особенным – весь его облик – смуглая, как у бедуина, с огромными лучистыми глазами лицо, его открытость и доброта, пылкость и впечатлительность, непосредственность его реакций необычайно выделяли его, сразу являя перед вами поэта. Долгие годы знакомства или дружбы лишь подтверждали все то, что виделось в нем при первой встрече.

Существовала какая-то глубинная связь между обликом, психическим складом этого человека и характером его стихов. С первых своих шагов в поэзии Б. Пастернак обнаруживал особый почерк, особый строй художественных средств и приемов. К стихам Пастернака читателю надо было привыкать, надо было в них вживаться. Многое в них ошеломляло, ставило в тупик.

Теперь об особенностях мировоззрения Б.Л. Пастернака, его отношении к людям и выражении его чувств, переживаний, жизненной позиции и философии в литературном творчестве.

Стих Б.Л. Пастернака – не документ бытия, родившийся в определенной точке времени и пространства; стих – это развитие некоей темы, сгущение некоей "энергии", развертываемой в любой точке времени и пространства. "Стих – губка" – реальность впитывается, а потом выжимается на бумагу.

Основа стиха – "существованья ткань сквозная", "вещество" реальности, "стройматериал" реальности, "текучая вода" реальности.

Лейтмотивом через все творчество проходит тема подстрочника, двойника, близнеца. На всю жизнь мир – загадка.

Основной принцип творчества: "... чем случайней, тем вернее слагаются стихи навзрыд".

В ранних стихах – опустошение: мотивы бесцельности, бесплодности, безродности, безмолвья, безлюдья. Бог – "сорвавшийся кистень"; прообраз неуловим, мир – слепок с чего-то неразгаданного. Б. Пастернак: "С ужасом вижу, что там (в ранних стихах), кроме голого и часто оголенного до бессмыслицы движения темы – ничего нет. Я эти смешные двигатели разбираю до гайки, а потом, отчаиваясь в осмыслении работы, собираю". Здесь принцип рассыпания мира на детали глубоко органичен. Будто торопясь зафиксировать поток явлений, Пастернак в своих ранних стихах пропускает несущественное, прерывает, нарушает логические свяхзи, предоставляя читателю о них догадываться. Иногда он даже не называет предмет своего повествования, давая ему множество определений, применяет сказуемое без подлежащего. Так, к примеру, построено у него стихотворение "Памяти Демона", где герой лермонтовской поэмы, о котором идет речь, в тексте стихов ни разу не обозначен даже местоимением "он". Сознание, поглощенное святостью конкретных предметов, не роняет себя до вычисления координат. Национальное для Пастернака – такая же неопределенность, как социальное, как религиозное, философское и вообще системное. Он видит предметы, не изучает их, созерцает. Как в калейдоскопе, детали не складываются ни в какие картины, они пьянят сами по себе. Поток впечатлений. И при этом – голографическая точность фиксации. По деталям всегда можно угадать и место, и время.

Харьков – вишни, волы, рубашки из луба, норты – короба.
Кама – Север.
Урал – "на лыжах спустились к лесам азиатцы", проступили "камка" и "сусаль".
Захлестывающая радость "случайного бытия". Блаженство небожителя. Фейерверк.

Встреча с революцией описана как апофеоз бытийного упоения. Сборник "Сестра моя – жизнь" – парафразис жизни, пропущенный через "хаос" возбужденного сознания: митингующие деревья, ораторствующие звезды, декламирующие плетни, говорящие чердаки. Революция придала поэзии Пастернака особую напряженность, высокую нравственную требовательность. Своей свежестью, богатством чувств, красок, оптимистичностью лирика Пастернака своеобразно выражала "цвет времени". " У Пастернака нет отдельных стихотворений о революции, – писал В. Брюсов в 1922 году, – но его стихи, может быть без ведома автора, пропитаны духом современности. Психология Пастернака не заимствована из старых книг; она выражает существо самого поэта и могла сложиться только в условиях нашей жизни".

Между рябью дней и бездной тысячелетий вроде бы нет промежутка для страны, земли, родины.

В кашне, ладонью заслонясь,
Сквозь фортку крикну детворе:
Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе?

Все пьянит, все идет в ряд. "Куда мне радость деть мою?" Писать "обломком бреда – светлое блаженство".

Философская картина мира не прорисована, лишь означена отрицаниями, общие понятия очерчены ледяным "неведеньем".: "на вселенной – маска", на вещах – "личина", и, наконец, предел допустимой ясности: "мерещится, что мать – не мать, что ты – не ты, что дом – чужбина". И среди такого холода, неизвестности и пустоты – мужественная констатация факта, а не бессмысленное обличение обмана. Суть поэзии для Пастернака не в ответах, а в чувстве напрасности ответов.

Напрасно в дни великого совета,
Где высшей страсти отданы места,
Оставлена вакансия поэта:
Она опасна, если не пуста.

Алексею Крученых: "Она опасно, когда не пустует (когда занята)".

Когда строку диктует чувство,
Оно на сцену шлет раба,
И тут кончается искусство,
И дышат почва и судьба.

В письме к родителям – объяснение и скрытая привязка: "В этом извечная жестокость несчастной России, когда она дарит кому-нибудь любовь, избранник уже не спасется с глаз ее. Он как бы попадает перед ней на римскую арену, обязанный ей зрелищем за ее любовь".

"Музыка революции" была выслушана и пережита. Неизменными остаются ритмы первозданной природы (но и здесь нельзя не сопоставлять два пастернаковских "Ветра": из романа и "Четыре отрывка о Блоке"), любви ("Свадьба") и, конечно, христианства ("Рождественская звезда").

В своей прощальной лирике Пастернак не возвышает религию над космосом или, наоборот, космос над религией, а находит между ними ритм согласия, с поразительной точностью передавая обычное человеческое мирочувствование, обычное до поры, пока. При этом, по замечанию А. Ахматовой, в стихах "…у Пастернака все происходит до шестого дня творенья: Бог еще не создал человека". Грозы, леса, хаос, но не люди. Это объясняется тем, что стихи Пастернака, если в них вчитаться, по существу не знают деления природы на живую и неживую. Пейзаж существует в них на равных правах с человеком, с автором. Для Пастернака важен не только его собственный взгляд на природу, на предмет; поэт как бы убежден, что и внешние предметы, сама природа смотрит на автора, чувствует его и объясняет от собственного имени. Пейзаж и автор как бы действуют заодно, и часто не поэт рассказывает о дождях и рассветах, а они сами, от первого лица ведут речь о поэте. Стихи его чрезмерно насыщены метафорами. Уподобление, к которым прибегал поэт часто производили впечатление слишком субъективных или случайных. Самая обычная картина иногда рисовалась под совершенно неожиданным углом. В вихре метафор и стремительно набегавших друг на друга образов читатель порой путался и недоуменно пожимал плечами. Эти зачастую прерывистые, как бы задыхающиеся строфы, иногда льющиеся большими интонационными периодами, а не отдельными строчками, многим было трудно читать. "Разрастание метафоры" – до масштабов мира. Бытие как сравнение и сравнение как бытие.

Через много лет Пастернак напишет: "Мы Бога видим только в переводе, а подлинник немногим достижим".

"О, Господи, как совершенны
Дела Твои,- думал больной,-
Постели, и люди, и стены,
Ночь смерти, и город ночной…
...Мне сладко при свете неярком,
Чуть падающем на кровать,
Себя и свой жребий подарком
Бесценным твоим сознавать
Кончаясь в больничной постели,
Я чувствую рук твоих жар.
Ты держишь меня, как изделье,
И прячешь, как перстень, в футляр".

Предсмертная лирика Пастернака вливается в общехристианскую симфонию настолько естественно и органично, что уже никто не вспоминает, как интеллигентская душа набрела на православие. Почти случайно. Но… чем случайней, тем вернее.

Но и так, почти у гроба,
Верю я, придет пора,
Силу подлости и злобы
Одолеет дух добра.

Keywords: Пастернак, Борис, писатель, поэт, жизнь, творчество, реферат, история, доклад, Доктор Живаго, биография Пастернака, воспоминания современников

Главная :: Рефераты :: Психиатрия :: Юмор :: Ссылки :: Развлечения